Однажды я посмотрел документальный фильм об уличной фотографии и фотографах «Everybody street», режиссурой которой занималась искусствовед и фотограф Шерил Данн. Эти чуваки и чувихи просто психи. Испытал некоторый шок, когда показывали кадры, как они работают. Иногда они просто идут в толпе, неожиданно набрасываются на человека или целую толпу, будто тигры на охоте, тычут фотоаппаратом прямо в лицо, слепят гигантской вспышкой и идут дальше, как ни в чём не бывало. А если людям не нравятся, защищают плёнку до последнего. Иногда эти люди в прямом смысле рискуют жизнью. Внедряются в банды, фотографируют гангстеров (прямо настоящих Нью-Йоркских гангстеров), заглядывают в такие уголки жизни этих обществ, что просто смотреть жутко. Наркотики, настоящие заряженные пистолеты, направленные на фотографа и в объектив, иглы в венах зависимых. Смотря на эти кадры, создаётся впечатление, будто это незримый дух проник в эти сокровенные места и события, что у него нет тела, что он просто запечатлел момент и материализовал фотографии сам собой. Но нет, это бесшабашные фотографы, которые находились так близко, что даже на кадрах уже тесно. Я видел подобные кадры из жизни Японской мафии Якудзе. Знаете, я бы хотел попытаться тоже снять что-нибудь подобное изнутри, но сильно-сильно сомневаюсь, что у меня достаточно стальные balls, чтобы реализовать что-то хоть сколько-нибудь похожее. Пока что это просто несбыточные мысли.
Когда-то я сам стал сюжетом уличного фотографа. Мы сидели с Таней на лавочке у Театра-Театра. Я обнимал её, хотел поцеловать, но она очень стеснялась и потому я был не особо успешен в этом деле. Но в какой-то момент таки получилось и наши губы прикоснулись друг к другу. Но совсем ненадолго. Боковым зрением я увидел стоявшую совсем близко тучную фигуру. Какая-то женщина (её даже можно было назвать пожилой дамой) спокойно и не скрываясь стояла в двух шагах от нас с направленной на нас камерой, а мы даже и не заметили, как она подошла, хотя она отнюдь не была похожа на стройную рысь, способную приблизиться к жертве незаметно и бесшумно. Она снимала на телефон. Сделала кадры того, как я целовал Таню. А потом посмотрела на нас и с теплейшей улыбкой, будто глядя на нас как мудрец смотрит на учеников, сказала: «Теперь у меня есть доказательство того, что в Перми живёт любовь». И неспешно пошла дальше. Это было очень странно: она возникла из ниоткуда, прервала довольно сокровенную для нас сцену, сфотографировала без разрешения и выдала фразу, столь поэтичную, будто мы — персонажи романа, при этом всё в ней мне показалось таким добрым и искренним. И для меня эта пожилая женщина — загадка, персонаж, который появился только на мгновение жизни, пришёл будто просветлённый блаженный, мимоходом сказавший несмышлёнышам самый главный урок жизни, но сделавший это так, что только на их совести понять, что это было, осознать, что это — откровение Вселенной, а не бред умалишённой и спятившей старухи. Странно было поучаствовать в этой мистерии. Мы не виделись с Таней уже несколько лет. Наверняка никогда больше и не увидимся, не поговорим, не узнаем, что случилось друг с другом. Но это фотография… мы никогда не видели её. Но она где-то существует. Кто эта женщина? Известный фотограф, способный выхватить момент даже на простой телефон, или её что-то побудило сфотографировать нас просто так, и наш поцелуй соседствует в её галерее с кадрами счётчиков и других бытовых вещей? Кто ещё видел, что в Перми живёт любовь — только она и её семья в чате Вацапа, или большая аудитория её телеграм-канала? Может, даже выставка в каком-нибудь музее? Кто знает, всё возможно. Что чувствовали те, кто смотрел на нас? Ощущали ли они молодость, любовь, неловкость того поцелуя, задумались ли они? Может, мы стали в их глазах новым поцелуем у Отель-де-Виль (я очень долго думал о том, что хотел бы, чтобы эта фотография выглядела именно так, как этот знаменитый кадр)? Вдруг кто-нибудь восклицал: посмотри, как они красивы, как они счастливы! Вряд ли я когда-либо об этом узнаю…
